Иона

Андрюха стоял на берегу Иордана среди шумной толпы готовящихся окунуться и уже окунувшихся в святую воду. Девушка в камуфляже с автоматом, невозмутимо прохаживаясь вдоль помоста набережной, своим необычным видом несколько мешала сосредоточиться. Андрюха пытался сделать то, ради чего решился приехать сюда. К Иордану и вообще в Израиль и Палестину. Андрюха хотел, старался представить, откуда ОН пришёл к этому месту. С какой стороны спускался? Хоть чуточку, хоть немного постараться уловить остаток присутствия ЕГО духа здесь. Может, повезёт? Тогда это маленькое чудо может перевернуть много в голове. Но как сильна была надежда? Достаточна ли для этого чуда? А может, мозг неверующего всё потом уничтожил бы своими сомнениями?

Дух Андрюхи восстал против того, что он должен был увидеть, сразу в автобусе по прибытии в Тель-Авив. А может, не дух, а природная вредность и снобизм. Кто знает, где граница? В автобусном муравейнике легко потеряться, но система отлажена чётко. Бирка на грудь, коннект с экскурсоводом — и тебя повели. Даже никакой прелюдии. Программа начинает работать через минуту, как автобус отъехал от аэропорта. При всей предварительной подготовке и самовнушении Андрюхиного спокойствия хватило ненадолго.

Воодушевлённые пламенной речью экскурсовода о том, как им повезло совершить это паломничество, и что это чудо в жизни любого человека, все открывают кошельки и заначки и покупают по 10 баксов рубашки для купания в Иордане для себя и для родственников, и чётко готовы следовать инструкциям от запрета на последующую их стирку до завещания положить в этих рубашках в гроб. Экскурсовод — хороший малый, правда, не промах. Ну, наверно, только его обаяние заставило Андрюху послать его ОЧЕНЬ вежливо, чтобы понял только он, а не окружающие.

Андрюха был единственным из всего автобуса, кто не купил рубашку и не купался в Иордане, а просто умылся. Простите его, монахи монастыря, которые шьют эти рубашки, но в тот момент он настолько чётко и как никогда ощущал, что если Андрюха сделает как все, то небо рухнет прямо сейчас и прямо ему на голову, а может, и ещё кого придавит. Ну а вообще остальным по незнанию должно было проститься. Но Андрюха не стал рисковать. И не стал более противостоять сатане на его территории, хотя тот и мстил при возможности как мог.

Дух Христа ни краешком не посетил его ни на месте крещения, ни в Вифлееме, ни на Голгофе. Да Андрюха и не рассчитывал, что придурки его уровня могут быть удостоены чуда. С другой стороны, приходил же он к падшим? Потому — кто его знает? Всё происходило по слову Братца и Алексея Ивановича, которые смеялись над подобными затеями и посвятили свои жизни объяснению того, где нужно искать Христа. По этой причине Андрюха намеревался никому не рассказывать, что он всё же ездил в Израиль. Что-то необычное промелькнуло в душе лишь дважды. Во второй раз — во время прикладывания к Плите Помазанья в Храме Гроба Господня. А в первый — в Иерихоне. Может быть, это просто был эффект гор, который меняет воздух и звуки уже на тысяче метров. А может, что-то и осталось летать в этой залитой солнцем долине между древнейшим обитаемым городом на земле и горой, на которой сатана искушал Иисуса. Похоже, что летать там осталось сатанинское отчаянье.

Выходя из магазинчика с сувенирами и подгоняемый экскурсоводом, Андрюха вдруг заметил красивый магнит и вернулся к продавцу, открывая бумажник, который у него присутствовал только в дальних поездках, и соответствующее обращение с данным предметом у Андрюхи не выработалось. Продавец начал что-то объяснять, что нет сдачи, и пошёл в другую кассу. Профессионально манипулируя с мелкими купюрами в руках Андрюхи, он не оставил ни намёка на повод о чём-то забеспокоиться.

Пропажу двухсот баксов Андрюха обнаружил только на Мёртвом море. Он заплатил бы ещё двести, чтобы только вернуться в Иерихон и заставить показать продавца, как он это сделал. Но вовремя вспомнил о предупреждениях в многочисленных отзывах туристов, подтверждения которых потом увидел в Израиле. Если вас достали продавцы-турки на анталийском побережье, а потом вы в отчаянье сравнивали арабов с цыганами после посещения Хургады, то и те, и другие покажутся вам ангелами, когда вам посчастливится попасть в Израиль. Масштаб туриндустрии, возведённой на религиозных ценностях и недалёкости паломников, впечатлит любого. Непрерывные колонны автобусов везут их многие тысячи из аэропорта и растворяют среди колючки ограждений минных полей, стеной между двумя государствами, мусором на обочинах Палестины и истлевшими, не столько от времени, а сколько от ужаса, святынями, сотни лет наблюдающими за масштабами разворачивающегося мракобесия. Сами же местные на тысячу процентов уверены, что видят вас в первый и последний раз, и не содрать и не обмануть? — с этим искушением, наверное, никто уже давно не борется.

Правильная Андрюхина реакция на первый укол от сатаны не позволила ему продолжать в том же стиле. Наверно, ещё и жена помогла. Светка была воодушевлена самим фактом пребывания здесь настолько, что потеря двухсот баксов, которая в обычной обстановке могла бы привести к реакции, соизмеримой с разрывом над ухом мины МОН-50, ни капли на её состояние духа не повлияла. «Ну и пусть! Слава Богу за всё!» — услышал Андрюха озадачившее его умозаключение. Светка спешила не упустить ничего и делала это с необычайным восторгом. Она и дома праздновала Рождество и 25 декабря вместе с Андрюхой, и 7 января вместе со всеми. Здесь же, купив монастырскую рубаху и поокунавшись в Иордане на месте Крещения Христа, приложившись к Плите Помазанья, на которую положили Иисуса, и месту, где лежала голова Иисуса в Гробе Господнем, она с воодушевлением сходила и к Стене Плача и оставила записку Богу и там. Про Мёртвое море и смысла нет упоминать — посидела и в нём. К Андрюхиному счастью, заход в мечеть Аль-Акса в планы поездки не входило, но имеющиеся в составе группы мусульмане сходили туда, пока остальные были у Стены Плача, и остались необычайно воодушевлены. Но Светка потом восполнит этот просчёт, затащив Андрюху в мечеть шейха Зайда. Андрюха не спорил с женой. После пережитого десять лет назад, когда перед её страшной операцией он думал, что жизнь его кончилась, всё, что было в радость жене, — конечно, в рамках разумного, — воспринималось подсознательно ей на пользу. В главном — в отношении к алкоголю и табаку — разногласий не было, а всё остальное Андрюха воспринимал не напрягаясь. Да и вступать с женщинами в спор по каким-то непонятным мирским делам масштаба мышиной возни или даже крупнее было для него всегда абсолютно непонятным занятием разряда изучения материалов двадцатых съездов КПСС. Да, как и со всеми остальными. «Бог даст — не убудет».

Палестина встречала жарой и пустынной серостью. Носившиеся в пределах видимости пластиковые пакеты и бутылки явно свидетельствовали о, мягко говоря, невысоком уровне жизни в регионе. Вифлеем. Тесные улочки. Хотя не настолько, как в древнем Иерусалиме. И уж точно не столь многолюдные. Очередь из паломников начинается за сотню метров у входа в Храм Рождества. Андрюха лишь потом поймёт, что давили на него не сами узкие стены города, а то, что за ними. Ведь единственными, кто называл себя христианами, из находящихся в Вифлееме были только те, кто стоял в этой длинной очереди, и несколько монахов. Католики здесь развернулись, правда, посерьёзнее. Им разрешили выкупить примыкающий к Храму участок и построить базилику. Отсутствие во всей округе проживающих в Палестине христиан поначалу не укладывалось в голове.

Но ровно с этого святого места и началось осознание трагичности ситуации, как отражения её во всём христианском мире. Очередь паломников на десятки метров перед Андрюхой состояла из представителей южных стран. Они были потемнее друга Джонатана в Палау, и Андрюха отнёс их ближе к Африке. Но не в этом суть. Не высоки требования к наличию уровня образованности, интеллекта, духовности для выполнения обрядов и ритуалов. Пляшут же темнокожие на своих служениях в церквях? Ну, наверно, так кому-то угодно. А вот читать и проникаться Словом, стараться применять его на каждом шагу повседневной жизни вместо бесконечных публичных поклонов и крещений, и этим фактически делать принесённую Христом жертву ненапрасной — это проблема посложнее. Здесь разуму нужно пробиться через многовековую вакханалию догм и притянутых за уши истин. А где взять на это время и силы в современном мире, вымывающем из мозгов остатки разума помоями из телика и соцсетей и заставляющем день и ночь бегать за своим хвостом, возомнив этот процесс единственным способом добывания пищи? Казалось бы, в Африке или ещё более дикой российской глубинке самое место и условия для правильной эволюции вдали от сумасшествия городов и мегаполисов. Ан-нет. Деградация там ещё более разрушительна. Да что сатане отвлекаться на придурка, который не пошёл по размеченному пути глумления над истинными ценностями по приезду в Израиль? Да у него тут и так всё хорошо. Как и в РПЦ, и в Ватикане, и в Белом доме, и в Кремле. Равно как отражение ситуации в мёртвом людском море.

Пока очередь по одному сочилась под своды пещеры Рождества, было время рассмотреть древнюю Чудотворную православную Вифлеемскую икону Божьей Матери и приложиться к ней. Здесь от всего веяло древностью, которая, наверное, в других местах так не ощущалась. Службу за стеной служили монахи Армянской православной церкви. Может старина так подействовала, а может и непринципиальность вопроса, но Андрюха с радостью выполнял ритуалы и подполз к яслям. Скорее всего, Андрюха испытывал огромное желание хоть как-то выразить своё признание и почтение Христу, и это желание преобладало над пониманием, что Христос ожидает этого в совершенно другом виде и другими способами. Но… хоть так! Правда, приложиться к святыням вперёд Андрюхи всегда старалась болтавшаяся на плече, как он её потом обозвал, «Санта-Йога» — последнее творение Lenovo на последней линейке i7-процессоров. Оказывалась она перед носом и в Яслях, и на Плите Помазанья в Храме Гроба Господня. Но злиться в таких местах было нельзя, и Андрюха вежливо убирал компьютер назад за спину.

Очередь шла быстро, но Андрюха не мог уйти из пещеры. Он стоял, читал про себя молитвы и всеми силами аж до пота старался ощутить важность места, в котором он находился, и почувствовать хоть какое-то присутствие ЕГО Духа. Опять не получилось. «Ну, спасибо хоть за то, что разрешил здесь побывать!» — подумал Андрюха и вышел в зал с центральным иконостасом и древней мозаикой. Через двор католической базилики вышли на площадь у храма. Всё-таки здесь было хорошо и спокойно. И неважно, что за стенами не живут христиане.

Израиль встречал Новый год. Оживление на улице было заметно. Стены Иерусалима впечатляли совмещённой монументальностью и древностью. Внутри них было всё узко и запутанно. Казалось, неместному найти путь к Храму Гроба Господня немыслимо. Петляя по улочкам с торговцами мелочами вслед за экскурсоводом, к Храму вышли незаметно. И площадь перед ним казалась поменьше, и народу много, и суета. Убрав из-под носа Йогу и приложившись к Камню Помазанья, Андрюха вновь поймал необычное ощущение. Может, это было от запаха сочащейся мирры, а может, его всё-таки и удостоили хоть слабым сигналом о том, что его намёк на признательность и почтение был принят. На сердце немного полегчало.

Внутри храма стоял шум и традиционная возня. Где-то шла служба. Очередь для входа в Гроб Господень была немыслимо длинной, как и очередь на Голгофу. Грузный иностранец с телефоном громко ругался со священником Армянской церкви, пытавшимся запретить съёмку, и атмосфера святости места старалась улетучиться при первой же возможности. Удержать её за хвост помогла возможность приклониться перед изголовьем Гроба Господня, не входя в него.

Побродив между колонн, с которых сходил Благодатный Огонь, и рассмотрев Голгофу сбоку, вышли на улицу, где уже начинала собираться группа. Андрюха стоял перед Храмом и пытался хоть как-то разгрести хаос из мечущихся в голове мыслей и ощущений. К неутешению он обнаружил, что доминировало во всём этом хаосе чувство вины. Чувство вины и за катящееся в пропасть человечество, не оценившее жертву и не принявшее учение. За Иерусалим, не возвысивший это место. За свою никчёмную жизнь, в которой большее время он вынужден был всё понимать, но не находил ни пути, ни силы нести возложенную на него миссию, а как Иона прятаться на корабле в попытке сбежать в другие страны. И все эти чувства усиливались на протяжении всей оставшейся поездки.

Ещё более удручала Виа Долороса. Никак не ожидал Андрюха увидеть такой узкой и облюбованной торговцами Дороги Скорби, не нужной никому, кроме паломников и их экскурсоводов. Прошли по ней и далее вышли на площадь у Стены Плача. Пока ждали желающих подпйти к Стене и оставить записку Богу, Андрюха сходил посмотреть на мечеть издалека. Но даже издалека ощущался размах. Он даже поймал себя на мысли, что понимает Ричарда Львиное Сердце. Еврейские и мусульманские святыни процветают в Иерусалиме, многолюдны и почитаемы, и не только паломниками. Храм Гроба Господня не увидеть из любой части города, а путь к нему такой узкий и неприметный, что отыскать его удастся с трудом. Вот оно — одно из проявлений результатов нашего всеобщего «пребывания во Христе» и следования принесённым им ценностям. Печально! Конечно, обладая властью Ричарда, в крестовый поход он бы не пошёл. Но как минимум обеспечил бы огромные таблички на нескольких языках и постоянные живые цветы на каждой из 14 остановок Христа. Не срезанные и уже мёртвые, а именно живые в клумбах или горшках, сменяющие друг друга в цветении круглый год. Ничего от смерти здесь быть не должно!

Тель-Авив в контраст с древними городами купался в солнце и роскоши. Его шикарная «Ривьера» поражала красотой и оформлением пляжей. Израильтяне постарались на славу, сделав из любимого города и его побережья шедевр. Гуляние людских масс не прекращалось и по обычным ночам, что уж было говорить о новогодних? Но нужно было улетать. И для всех улетающих эта новогодняя ночь готовила плохую шутку. Из традиционного числа работников службы безопасности и другого персонала аэропорта в смену вывели в лучшем случае третью часть. Многотысячные очереди смертельно усталых паломников и других улетающих змеились по всему залу и выходили наружу. Простоять в них пришлось несколько часов, фактически валясь с ног. Но, казалось, удовлетворение от сделанного большого дела в жизни не могло быть испорчено подобным негативом, и паломники старались не унывать и поддерживать друг друга. Андрюха всецело участвовал в данном действе и даже попрощался с экскурсоводом. Без обид!

Только этот маленький негатив в аэропорту для Андрюхи был скорее одной из усмешек сатаны на прощанье, и единственное, что Андрюха мог сделать, — улыбаться ему в ответ. Доволен, наверно, был и сатана. Магия религиозного воодушевления помогла сделать абсолютно невидимыми для паломников минные поля, колючку, их ограждающую, стену с Палестиной, отсутствие христиан, бедность и мусор пустыни, вооружённые патрули и прирождённый талант Израиля выворачивать всё так, как нужно ему. Только мира на этой земле так и не дождались. Для тех, кто был способен через всё это видеть действительность, Израиль был и останется укором, в какой бы песок и на каких райских островах они ни засунули бы свои головы. В глазах Андрюхи стояла картина из голливудского фильма о Христе, в которой бегущий за каретой Ирода Иоанн Креститель кричал ему: «Ты забыл своего Бога!»

Сатана решил отпустить, и очередь пошла быстрее. Андрюха в изнеможении поднял голову на табло и остолбенел. На фоне мелких знаков с рейсами большими буквами горела надпись: «Люди! Вы забыли своего Бога!» Светка ткнула в бок, Андрюха стукнулся коленкой о чемодан в очереди, и надпись исчезла. «Ну и на фига это всё мне видеть? — зароптал Андрюха. — Неужели не понятно, что это трудно — жить уродом среди людей? Не хочу я в эту Ниневию!»

...